Эллис Питерс. Исповедь монаха -
109 >
один -- замужество. Она сама так решила, я ее не принуждал. И
жениха я нашел ей -- другого такого поискать, любые родители
были бы рады отдать за него свою дочь и породниться с его
семейством. Благородный, хорошо воспитанный, из состоятельной
аристократической семьи, зовут его Жан де Перронет. Он
собирался приехать к нам сегодня, так что вы сами убедитесь.
Элисенда его давно знает, и если пока еще не любит, он ей, во
всяком случае, не противен. Она сама согласилась отправиться с
ним под венец. А любовь может прийти, ведь Жан в ней просто
души не чает. У этого молодого человека, помимо прочих, есть
еще одно бесценное достоинство, -- прибавил Сенред мрачно, --
он живет очень далеко отсюда и когда женится на Элисенде,
увезет ее к себе домой в Букингем. Так сказать, с глаз долой...
но не из сердца! Правда, я слышал, будто с годами даже черты
самого любимого лица постепенно изглаживаются из памяти. Время
лечит любые раны.
Сам не свой от беспокойства, Сенред -- порядочный человек,
озабоченный благополучием близких ему людей, -- разразился
целой речью, пытаясь убедить себя и других в своей правоте. В
отличие от Кадфаэля, он не заметил, как постепенно бледнело
лицо Хэлвина, как в мучительной гримасе кривились его губы, как
судорожно сжимались пальцы рук. Сенред говорил что думал, не
выбирая слов, но слова эти будто огнем жгли несчастного
Хэлвина. И черты дорогой Бертрады (что бы там ни думал об этом
Сенред), за восемнадцать лет вовсе не изгладились из памяти
Хэлвина, который так надеялся обрести покой после своего
паломничества. Увы, нарыв никогда не заживет, если его не
вскрыть и как следует не очистить -- может быть даже огнем.
-- И вы не должны опасаться, братья, как не опасаюсь этого