Эллис Питерс. Исповедь монаха -
139 >
сторону локти, обхватил голову своими большими, крепкими
руками.
-- Ваши люди пошли пешком? -- спросил Перронет.
-- Да.
-- Тогда нам придется ждать изрядно, пока они снова сюда
доберутся. А по другим дорогам вы никого не отрядили?
-- Нет, -- не захотел кривить душой Сенред, но и никаких
объяснений или доводов приводить не стал. Еще каких-нибудь
четверть часа назад, подумал внимательно наблюдавший за всем
Кадфаэль, он бы уклонился от прямого ответа или просто бы
оставил вопрос без внимания. По-видимому, он решил, что тайну
все равно сохранить не удастся и махнул на это рукой. Убийство
заставляет выволакивать на свет многие больные темы, тогда как
само при этом сплошь и рядом навсегда остается скрытым в
кромешной мгле.
Понятливый Перронет удержал себя от дальнейших расспросов
-- он сжал рот и стиснул зубы и с независимым видом уселся
ждать сколько придется. В Вайверсе наконец воцарилась ночь, и
нависла неподвижная, гнетущая тишина. Вряд ли хоть один человек
из тех, что устроились на ночлег в холле, смог уснуть. Но если
кто и шевелился, то украдкой, если и переговаривался, то
шепотом.
Вопреки предсказаниям Перронета, ждать пришлось не так уж
долго. Внезапно тишину сотряс топот конских копыт по морозному,
твердому насту во дворе перед домом, затем срывающийся от гнева
молодой голос стал грозно кликать на помощь слуг, и тут же
забегали, как нахлестанные, грумы, и зашевелились, зашаркали по
полу, поднимаясь, те, кто устроился спать, но не спал, в холле.
В темноте раздавались торопливые, бестолковые шаги -- люди
суетились, спотыкались, сталкивались; шуршал под ногами
тростник; поспешно чиркал об огниво кремень, потом после
нескольких попыток занялась лучина, огонь в заложенном на ночь