Эллис Питерс. Исповедь монаха -
169 >
отчаяние толкнуло ее на этот шаг, сестры могли разрешить ей
надеть монашеское платье и тем взять под свою защиту, хотя она
и не стала пока послушницей.
У нее, очевидно, был острый слух, или она заведомо ждала и
прислушивалась -- не раздадутся ли с западной стороны
церковного двора, где размещалась сестринская опочивальня,
чьи-то легкие, неслышные шаги. Она обернулась на какой-то звук,
улыбаясь и радуясь предстоящей встрече. Само ее движение,
спокойное и выверенное, сразу заставило Кадфаэля усомниться,
так ли она молода, как показалось ему всего минутой раньше, а
когда она повернулась к нему лицом, он окончательно уверился,
что видит ее впервые.
Перед ним была не юная, неопытная девушка, а
сдержанно-спокойная, немного усталая, зрелая женщина. Казалось,
то видение в холле Вайверса, описав полный круг -- от иллюзии к
реальности, от девушки к взрослой женщине, -- вдруг с бешеной
скоростью крутнулось обратно -- от женщины к девушке. Нет,
конечно, то была не Элисенда, вряд ли можно было бы даже
говорить о портретном сходстве, разве что высокий мраморной
белизны лоб, мягкий, нежный овал лица, широко посаженные глаза
и особенный, прямой, отважный и одновременно
трогательно-беззащитный взгляд. Другое дело фигура, осанка --
тут сходство было бесспорное. Если бы она сейчас повернулась к
нему спиной, то вновь превратилась бы в точную копию своей
дочери.
Ибо кто еще это мог быть, как не овдовевшая когда-то
молодая мать, которая предпочла удалиться в монастырь, нежели
снова вступить в брак? Кто это еще, как не сестра Бенедикта,
призванная епископом в эту зарождавшуюся обитель заложить
основы будущих традиций и своей праведностью служить примером
для неопытных юных монахинь Фарвелла? Та самая сестра