Эллис Питерс. Исповедь монаха -
179 >
держать наготове двух крепких, выносливых верховых, чтобы их
можно было дать на смену епископским посланцам, буде им
придется скакать мимо его владения -- епископу нравилась роль
радушного и предусмотрительного хозяина. Воспользовавшись
привилегией гостя, Кадфаэль, не будь дурак, выбрал лошадку
показистее, да и помоложе -- резвую, коренастенькую гнедую.
Путь он наметил себе не то чтоб уж очень дальний, однако почему
не получить от езды удовольствие и вознаградить себя за
малоприятное дело, ради которого он и собрался в дорогу?
Когда он выехал из монастырских ворот, солнце стояло уже
высоко -- бледное солнце, с каждым часом теплого весеннего дня
становившееся горячее и ярче. Тот роковой снегопад в Вайверсе
был, как видно, прощальным отголоском зимы -- и закономерным
финалом паломничества Хэлвина.
Прозрачная зеленоватая кисея набухших почек, окружавшая
деревья и кусты, сменилась одеянием из нежных, клейких, молодых
листочков. От блестящей мокрой травы, пригретой весенним
солнышком, поднимался слабый душистый аромат. Кругом было такое
благолепие!.. Он потихоньку ехал своей дорогой, оставляя позади
свидетельство величайшей милости Всевышнего -- счастливое
избавление, возрождение угасших надежд. Впереди его ожидала
встреча с одинокой душой: удастся ли спасти ее или ей суждено
погибнуть навек?
Он достиг развилки, но не свернул к Вайверсу. Там у него
неотложных дел не было, хотя той дорогой он тоже в конце концов
добрался бы до цели. По пути он один раз остановился и поглядел
назад, но приметная ограда аббатства, да и крыша деревенского
дома, что стоял неподалеку, уже скрылись за мягкими перекатами
холмов. Хэлвин, должно быть, томится в растерянности, блуждает
в лабиринте догадок и грез, мучается вопросами, на которые не