Эллис Питерс. Исповедь монаха -
199 >
странного, если я хотел оградить от греха и ее, и моего
собственного сына. Я и сейчас хочу того же. Вся эта неразбериха
-- всего только отсрочка, не более. Мессир де Перронет не
отказывается от своих притязаний на ее руку, как и я не
отказываюсь от своего обещания отдать ему ее в жены.
Одемар встал со своего места и, стоя, в упор глядел на
мать. Брови его были насуплены, лицо оставалось бесстрастным.
-- Так что еще тут знать? -- спросил он, стараясь
сохранять невозмутимость, но все-таки нотки недовольства
прорывались в его тоне, и какой-нибудь другой женщине, с волей
не столь сокрушимой, могло бы даже показаться, что в вопросе
его звучит угроза. Она же ничуть не смутилась и спокойно
посмотрела ему прямо в глаза.
-- А вот что! Что все ваши тревоги напрасны. Что на пути у
твоего сына и у Элисенды, Сенред, нет никакой преграды, кроме
той, что воздвиг ты сам. Хоть сегодня можно их поженить да в
постель уложить -- грех кровосмешения им не грозит. Элисенда не
сестра тебе, Сенред, и отцу твоему она не дочь. В ее жилах нет
ни капли крови Вайверсов.
-- Но это чушь какая-то! -- возмутился Сенред и помотал
головой, отвергая саму мысль о таком абсурде. -- Девочка
родилась и выросла на глазах у всего дома. Этого
просто-напросто не может быть! Надо же выдумать такое! Спросите
кого хотите, любой подтвердит, что жена отца родила ее в
законном браке, в супружеской постели, здесь, под крышей моего
дома.
-- Да-да, а зачала под крышей моего, -- спокойно добавила
Аделаис. -- Меня ничуть не удивляет, что никто не удосужился
хорошенько посчитать, я ведь времени зря не теряла. Но знай --
когда я привезла сюда свою дочь, чтобы отдать в жены твоему
отцу, в ее чреве уже был плод.