Эллис Питерс. Эйтонский отшельник -
229 >
И он сказал чистую правду. Я знаю, он не солгал мне ни единым
словом. Нет, Кутред не был убийцей, покуда не убил Дрого Босье,
заехавшего к нему в скит в поисках своего беглого виллана и
оказавшегося лицом к лицу с человеком, которого за несколько
недель до этого он встретил в Тейме в совсем ином обличье,
говорил с ним и даже играл в шахматы, -- с человеком, который
носил меч и выглядел, как рыцарь, однако путешествовал пешком,
ибо в Теймской конюшне его коня не было. Тот прибыл без коня и
отбыл тоже пешком. А было это в начале октября. Все это
рассказал нам Эймер, когда его отца заставили замолчать
навсегда.
-- Кажется, я начинаю догадываться, -- нетерпеливо сказал
Хью, щуря глаза и вглядываясь вдаль сквозь полуголые кроны
деревьев, стоявших подле стены сада. -- Разве ты когда-нибудь
задаешь странные вопросы, не имея задней мысли? Мне бы надо
сразу догадаться, когда ты спросил о коне. Всадник без коня в
Тейме и конь без всадника, найденный в лесу у дороги на
Валлингфорд -- это уже кое-что... Да не может этого быть! --
протестующе воскликнул Хью, оторопевший от своей догадки. --
Куда ты клонишь? Это правда, или я сошел с ума? Неужели сам
Буршье?
Холодный вечерний ветер прошуршал сухими дрожащими
стеблями в травном саду, Хью пробрала дрожь омерзения.
-- Какого наказания достойно это предательство? Это хуже
убийства!
-- Так же считал и Рейф де Женвиль. И по мере своих сил он
отомстил ему. Он уехал, а я пожелал ему доброго пути.
-- Я бы поступил точно так же, ей-Богу! -- воскликнул Хью
и вновь воззрился вдаль, через травный сад, презрительно
скривив губы и размышляя о низости этого предательства. -- Так
ему и надо! Да иначе и быть не могло.
-- Рено Буршье полагал иначе, у него была иная шкала