Эллис Питерс. Роковой обет -
15 >
сейчас, когда он пишет книгу о житии Святой Уинифред и о том,
как сопровождал ее мощи на пути в Шрусбери.
-- У меня ни за что не хватило бы духу так огорчить
беднягу, -- сказал Хью. -- Будем и дальше держать рот на замке
-- так но лучше для всех. Слава Богу, я не имею отношения к
церковному праву; мое дело -- следить за соблюдением мирских
законов, что далеко не просто в стране, где закон попирается
чуть и не на каждом шагу.
Не приходилось сомневаться в том, что Кадфаэль может
рассчитывать на сохранение своего секрета. Впрочем, это
подразумевалось само собой.
-- Вы оба -- и ты, Кадфаэль, и святая -- говорите на одном
языке, и надо полагать, прекрасно понимаете друг друга даже без
слов. Когда, ты сказал, начнется ваш праздник -- двадцать
второго июня? Вот и посмотрим: вдруг она сжалится над тобой и
ниспошлет чудо.
А почему бы и нет, размышлял Кадфаэль час спустя,
направляясь к вечерне по зову колокола. Сам-то он навряд ли
заслуживает такую честь, но среди множества паломников
наверняка найдется и достойный особой милости -- тот, чью
молитву по справедливости невозможно отвергнуть. И если святая
совершит чудо ради этого страждущего, он, Кадфаэль. смиренно
примет это как знак ее одобрения. Пусть ее останки покоятся в
восьмидесяти милях отсюда -- что с того? Она ведь и в земной
жизни претерпела мученическую смерть и была чудесным образом
воскрешена. Что может значить расстояние для столь
могущественной святой? Она, будь на то ее воля, вполне могла
бы, оставаясь в одной могиле с Ризиартом на старом кладбище,
где в зарослях боярышника мирно щебечут пташки, незримо
бестелесным духом присутствовать и здесь, в раке, скрывающей
кости недостойного Колумбаноса, пролившего кровь ближнего в