Эллис Питерс. Роковой обет -
30 >
вступит в город и будет коронована. -- Аббат развел руками. --
Во всяком случае, мне кажется, что дело идет к этому. Вот,
пожалуй, и все, что я мог о ней рассказать.
-- Интересно бы знать, -- промолвил Хью, -- как
императрица воспринимает все эти проволочки с признанием ее
государыней. И как она ладит с баронами, которые недавно
перешли в ее стан, и каково настроение у ее прежних
сподвижников. Непросто ведь сплотить старых и новых вассалов,
которые норовят вцепиться друг другу в глотки: то затеют спор
из-за наследства, то не поделят поля и угодья. Да что я вам
говорю, святой отец, все это вы знаете не хуже меня.
-- Я бы поостерегся назвать Матильду мудрой государыней,
-- осторожно высказался Радульфус, -- она слишком хорошо
помнит, как многие лорды и рыцари клялись в верности ей, потом
переметнулись к Стефану, а теперь, видя, что сила на ее
стороне, опять потянулись к ней. Немудрено, что порой у нее
возникает искушение поддеть кого-нибудь из них, --
по-человечески это понятно, хотя и неразумно. Удивляет меня
другое: войдя в силу, она повела себя холоодно и надменно даже
с теми, кто, несмотря на все лишения и невзгоды, хранил ей
неизменную верность. Так поступать с людьми, долго бывшими ее
опорой, -- черная неблагодарность и великая глупость.
"Пожалуй, это обнадеживает, -- подумал Хью, не сводя глаз
с худощавого спокойного лица аббата. -- Видать, когда эта особа
почувствовала вкус власти, у нее ум за разум ашел, иначе
нипочем не стала бы задирать нос перед такими людьми, как
Роберт Глостерский".
-- Епископа-легата она смертельно обидела тем, --
Продолжал Радульфус, -- что отказала сыну Стефана в получении
титулов и прав его отца на Булонь и Мортэн, сославшись на то,