Урсула Ле Гуин. На последнем берегу -
129 >
пытаясь спастись от ужаса смерти.
Он умолк, ибо было нестерпимо больно произносить правду во
всеуслышание. Его остановил не стыд, а страх, все тот же страх. Теперь
Аррен понимал, почему вся эта беспечная жизнь на плотах среди моря и
солнечного света показалась ему жизнью после смерти или чем-то вроде
несбыточной мечты. Все дело в том, что в глубине души он считал реальность
пустотой без жизни, без тепла, без цвета или звука, не имеющей никакого
значения. В ней не было вершин или глубин. Вся эта прелестная мешанина
света и цвета в море и в глазах людей являлась лишь игрой воображения в
абсолютной пустоте вакуума.
Она проходит, оставляя после себя только хаос и холод. И ничего
больше.
Сокол посмотрел на него, и мальчик опустил глаза, будучи не в силах
выдержать его взгляд. Но тут в нем внезапно проснулась смелость, а, может,
презрение к себе. Это чувство возопило высокомерно и безжалостно: "Трус!
Трус! Неужели ты не способен даже на это?"
Поэтому Аррен невероятным усилием воли поднял глаза и встретил взгляд
своего компаньона.
Сокол крепко сжал его руку, так что они установили не только
зрительный, но и телесный контакт.
- Лебаннен, - сказал он. Прежде маг никогда не произносил вслух
Настоящего Имени Аррена, да и мальчик не называл ему его. - Что значит
"рябина". И это - ты. В мире нет безопасности. Нет конца. Слово можно
услышать лишь в тишине. Звезды видны только во тьме. Танец всегда танцуют
над пустотой, над бездонной бездной.
Аррен попытался отстраниться, но маг не отпускал его.
- Я обманул твои ожидания, - сказал мальчик. - И я подведу тебя
вновь. Я недостаточно силен!
- У тебя хватит сил, - голос Сокола был мягок, но в нем чувствовалась
та же твердость, что поднялась из глубин позора Аррена, побуждая юношу к