Урсула Ле Гуин. Четыре пути к прощению -
10 >
повсюду по болотам были раскиданы полуразвалившиеся брошенные дома.
Религия Уэрела и Йеове позволяла и даже настоятельно советовала
старикам, достигшим определенного возраста, обратиться к тишине: когда они
уже взрастили детей и исполнили свой гражданский и семейный долг, когда тело
ослабело, а дух окреп, они были вольны бросить все и начать жизнь с начала,
с пустыми руками на пустом месте. Даже на плантациях боссы старым рабам
позволяли уходить в чащобы и жить там свободно. Здесь же, на севере,
освобожденные мужчины уходили на болота и вели там отшельнический образ
жизни в уединенных ветхих домах. А после Освобождения стали уходить и
женщины.
Брошенные дома занимать было опасно: хозяин мог однажды вернуться и
предъявить права на свое владение. Но большинство сооружений (как и крытый
тростником домишко Йосс) принадлежали местным деревенским, которые содержали
их в порядке и бесплатно отдавали отшельникам, надеясь исполнить тем самым
свой религиозный долг и обогатить если уж не карман, так хотя бы душу. Йосс
утешалась мыслью о том, что для хозяина своей развалюхи она является
источником духовных благ; он был редким скупердяем, и его расчеты с
провидением всегда склонялись в пользу дебета. Она осознавала, что все еще
кому-то нужна и приносит хоть сомнительную, но пользу. И это еще один знак
того, что она не способна отрешиться от мира, к чему призывал Камье. "Ты
больше ни на что не годишься", -- твердил он с тех пор, как ей исполнилось
шестьдесят, сотни раз. Но Йосс не желала его слушать. Да, она оставила
шумный мир и ушла в болота, но так и не смогла избавиться от него --
беспрерывно болтающего, сплетничающего, поющего и плачущего. Этот неумолчный
гул заглушал тихий голос ее Господина.