Урсула Ле Гуин. Четыре пути к прощению -
11 >
Войдя в дом, она обнаружила, что Эйд с Вадой уже ушли. На аккуратно
заправленной постели дремал, свернувшись клубочком, ее лисопес Тикули. Губу,
пятнистый кот, бродил с недоуменным видом, вопрошая, почему до сих пор не
подали обеда. Йосс взяла его на руки и погладила шелковистую спинку. Кот
довольно замурлыкал. Потом она его покормила. Тикули, как ни странно, не
обратил на это никакого внимания. В последнее время он вообще слишком много
спал. Йосс присела на кровать и почесала у него за ушами. Пес проснулся,
зевнул, раскрыл янтарные глаза и, узнав хозяйку, завилял огненно-рыжим
хвостом.
-- А ты что, есть не хочешь? -- спросила она.
"Так и быть, поем, но только чтобы доставить тебе удовольствие", --
ответил Тикули и спрыгнул с кровати, как ей показалось, не очень ловко.
-- Ой, Тикули, да ты у меня стареешь, -- сказала Йосс и ощутила в
сердце холод вонзившегося меча. Когда же это было? Ее дочь Сафнан принесла
матери в подарок маленького неуклюжего рыжего щенка с кривыми лапками и
пушистым хвостом. Сколько лет прошло с тех пор? Восемь. Да, много. Для
лисопса -- вся жизнь.
Но он все же пережил и Сафнан и ее детей, внуков Йосс, -- Энкамму и
Уйи.
"Пока я жива, они мертвы, -- подумала она в который уже раз. -- А когда
они оживут, меня уже не будет. Они улетели на корабле, летящем быстро, как
луч света; они сами превратились в свет. Когда они вновь станут сами собой и
ступят на землю далекого мира под названием Хайн, пройдет восемьдесят лет. И
я уже буду мертва. Давно мертва. Я уже мертва. Они оставили меня, и я
умерла. Но только пусть они живут, о всемилостивейший; я согласна умереть,
лишь бы жили они! Я и приехала сюда умирать. За них. Вместо них. Я не могу,
не могу позволить им умереть за меня".