Урсула Ле Гуин. Четыре пути к прощению -
159 >
классах, кастах и дискриминации -- разве все это не из истории Терры?
-- Это из текущих событий на Уэреле, -- ответил Хавжива.
Никто не называл его теперь Живом. Из госпиталя он вернулся уже под
прежним своим полным именем.
Сосед по столу пихнул ногой бестактную приятельницу, но та не
унималась.
-- Я-то полагала, что ты отправишься следом за Тью, -- вздохнула она.
-- Решила, что именно поэтому ты больше не обзаводишься подружкой. Господи,
если б я только раньше знала!
Все остальные вздрогнули, но Хавжива мягко улыбнулся и примирительно
обнял раздосадованную однокашницу за плечи.
Самому ему все было ясно как божий день -- как он некогда предал любовь
и бросил Йан-Йан, так теперь предали его самого. Не существует пути назад,
но нет пути и вперед. Стало быть, следует свернуть, уйти в сторону. И, хотя
он человек, ему не жить с людьми. Хоть он и стал одним из историков, ему с
ними не по пути. Остается лишь жизнь с иной расой.
Хавжива более не питал надежд на какие-то грядущие радости. Он знал,
что сам себе все испортил. Но он знал также, что два главных стержня,
пронизавшие его жизнь, -- боги и историзм, -- в сочетании друг с другом
наделили его недюжинной силой, применимой в любых обстоятельствах, где
угодно. И еще он знал, что единственно верное применение знания --
осуществлять свое предназначение.
Целитель, навестив Хавживу за день до отъезда на Уэрел, тщательно
простукал его и молча присел. Хавжива тоже уселся. Искушенный в молчании,
юноша частенько забывал, что оно отнюдь не принято среди историков.
-- Что-нибудь беспокоит? -- спросил наконец целитель.
Вопрос показался Хавживе риторическим, во всяком случае задан он был
почти в медитативном тоне. Как бы то ни было, нужды отвечать на него юноша