Урсула Ле Гуин. Четыре пути к прощению -
16 >
посмотреть ему в лицо она из презрения не пожелала.
Однажды зимней ночью с болот донесся леденящий, как пронизывающий
ветер, жуткий вой. Губу и Тикули навострили уши, насторожились, но тут же
успокоились. Йосс даже не сразу поняла, что эти надрывные звуки исторгает
человеческая глотка; выл мужчина -- пьяный? сумасшедший? -- и было в его
голосе столько муки и отчаяния, что она, несмотря на страх, отправилась
посмотреть, нельзя ли ему помочь. Но он не искал помощи. "О великий
всемогущий Камье!" -- различила Йосс, выйдя за дверь, и на фоне бледного
ночного неба, затянутого мутными облаками, увидела огромную фигуру человека,
который шатаясь брел по мосткам, рвал на себе волосы и плакал, словно
животное, словно душа, заблудившаяся в боли.
После этой ночи она больше не осмеливалась осуждать его. Они в равном
положении. И, встретившись с ним в следующий раз, посмотрела ему в глаза и
заговорила с ним.
Видела она его не часто: он действительно жил как отшельник. К нему
никто не ходил. Ей жители деревни (ради спасения своей души) отдавали и
кое-какие вещи, и излишки каждого урожая, а по праздникам угощали чем-нибудь
горячим; но она ни разу не видела, чтобы кто-то нес что-либо Абберкаму.
Может, поначалу ему и предлагали, а он оказался слишком гордым, чтобы
принимать подаяние. А может, побоялись и предлагать.
Йосс вскапывала землю маленькой лопаткой с поломанной ручкой, которую
ей отдала Эм Деви, и размышляла о ночных воплях Абберкама и его кашле. В
четырехлетнем возрасте Сафнан чуть не умерла от берлота. В те страшные дни
этот жуткий надрывный кашель преследовал Йосс днем и ночью. Может, когда она
видела Абберкама в последний раз, тот направлялся к деревенскому доктору? А
может, пошел, да вернулся, так и не решившись попросить помощи?