Урсула Ле Гуин. Четыре пути к прощению -
2 >
Тикули, который дремал, обвернувшись хвостом, на солнышке, вздохнул,
словно передразнивал хозяйку, и почесался, сгоняя приснившуюся блоху. Губу
охотился; об этом свидетельствовали качающиеся то там то сям макушки
тростника и вспорхнувшая, возмущенно кудахтающая тростниковая курочка.
Йосс настолько погрузилась в весьма своеобразные обычаи народов Итча,
что заметила Ваду лишь тогда, когда он сам открыл калитку и вошел во двор.
-- О, ты уже пришел! -- всполошилась она, сразу ощутив себя старой,
глупой и робкой (как всегда, стоило кому-то заговорить с ней; наедине с
собой она ощущала себя старой, лишь когда была больна или очень уставала).
Может быть, то, что она выбрала уединенный образ жизни, стало самым разумным
решением в ее жизни. -- Пойдем в дом.
Она встала, уронив книгу, подобрала ее и почувствовала, что узел волос
вот-вот рассыплется.
-- Я только возьму сумку и сразу пойду.
-- Можете не торопиться, -- успокоил ее юноша. -- Эйд немного опоздает.
"Очень мило с твоей стороны позволить мне в моем собственном доме
собраться не спеша", -- мысленно вспыхнула Йосс, но промолчала, сдавшись
пред чудовищным обаянием юношеского эгоизма. Она зашла в дом, взяла сумку
для покупок, распустила волосы, повязала голову шарфом и вышла на небольшую
открытую веранду, служившую одновременно крыльцом. Вада, сидевший в ее
кресле, при виде Йосс вскочил. "Он хороший мальчик, -- подумала она. --
Пожалуй, воспитан даже лучше, чем его девушка".
-- Желаю приятно провести время, -- сказала она вслух с улыбкой,
прекрасно понимая, что этим смущает его. -- Я вернусь через пару часов, но
до заката.
Она вышла за калитку и побрела по деревянным мосткам, извивавшимся по
болоту, к деревне.
Эйд она не встретила. Девушка придет по одной из тропок в трясине с