Урсула Ле Гуин. Четыре пути к прощению -
21 >
ее ног, опустив голову на лапы. Потом вздохнул еще раз. И все.
Йосс плакала навзрыд, в голос, но недолго. Потом встала и пошла за
садовой лопаткой. Вырыв могилку у стены, в солнечном месте, и взяв Тикули на
руки, она вдруг испугалась: "Что же я делаю? Ведь он живой!" Но пес был
мертв. Просто еще не остыл -- пышный рыжий мех все еще хранил тепло. Йосс
бережно завернула его в свой голубой шарф и уложила в ямку, ощущая сквозь
ткань, как тело холодеет и застывает, словно деревянное. Потом она засыпала
могилу землей, а сверху положила камень, отвалившийся от очага. Говорить она
ничего не стала, лишь отчетливо представила себе, как где-то в мире ином
Тикули бежит по цветущему лугу, устремляется вверх по солнечному лучу и тает
в золотистом свете.
Йосс наполнила миску Губу, так и не показавшего носа домой, и снова
пошла к Вождю. Стало холодно. Стебли тростника поседели, на лужах
поблескивал тонкий ледок.
Абберкам уже сидел и чувствовал себя, судя по всему, лучше, но его еще
немного лихорадило. Он хотел есть, и это тоже было добрым знаком. Когда Йосс
принесла поднос с едой, он спросил:
-- Как ваш любимец? Поправился?
-- Нет, -- ответила она и отвернулась. Ей пришлось собрать все силы,
чтобы выговорить это слово: -- Умер.
-- Теперь он в руце Владыки, -- хриплым звучным голосом сказал
Абберкам, и Йосс снова увидела Тикули, бегущего по цветочному лугу,
реального, живого, как сам солнечный свет.
-- Да. -- Она немного помолчала и добавила: -- Спасибо.
Губы у нее дрожали, горло перехватило. Перед глазами неотступно маячило
видение -- небольшой голубой сверток. Ее голубой шарф. Ее( Хватит, надо
чем-то себя занять, отвлечься. Йосс разожгла огонь в очаге и бессильно
опустилась на лавку, лишь теперь осознав, как безумно она устала.