Урсула Ле Гуин. Четыре пути к прощению -
22 >
--До того как стать воином, Камье был простым пастухом, -- сказал
Абберкам, -- а посему получил прозвище "Повелитель скотов". И еще прозывался
порой Оленьим пастырем, потому что, когда он приходил в дикий лес, все олени
сбегались навстречу. И среди их доверчивых стад львы резвились, не трогая
ланей. Ибо не было страха меж ними.
Он произнес эти слова так обыкновенно, так буднично, что Йосс не сразу
узнала известные с детства строки из "Аркамье".
Она подбросила в огонь еще кусок торфа и снопа застыла на краю лавки.
-- Расскажите, откуда вы родом. Вождь Абберкам, -- попросила она.
-- С плантации Геббы.
-- Это где-то на востоке?
Он кивнул.
-- И как там?
Огонь в очаге стал гаснуть, и потянуло едким острым дымком. В комнату
прокрались сумерки. Как тихо вокруг. По ночам здесь всегда стоит такая
оглушающая тишина, что в первые месяцы после переезда из города Йосс
просыпалась каждую ночь, не в силах привыкнуть к безмолвию, окружавшему со
всех сторон.
-- И как там? -- повторила она почти шепотом.
Как у большинства представителей их расы, его зрачки цвета индиго
заполняли глаз почти целиком, и теперь, когда Абберкам обернулся, Йосс
уловила в полумраке комнаты их отблеск.
-- Шестьдесят лет назад, -- начал он, -- мы жили на плантации все
вместе, в одном бараке. Женщины и маленькие дети рубили сахарный тростник и
работали на мельнице, а мужчины и мальчики старше восьми лет -- на руднике.
Некоторых девочек тоже брали в шахту -- они нужны были в узких забоях, куда
взрослый человек не мог протиснуться. Я был слишком крупным с самого
детства, поэтому меня послали на рудник уже в восемь.
-- И как там?
-- Темно. -- Абберкам снова сверкнул глазами. -- Оглядываясь назад, я