Урсула Ле Гуин. Четыре пути к прощению -
239 >
мне о ней. Могли бы напомнить строки "Аркамье", но я нечасто заглядывала в
них, а в городе не было стариков, которые вечерами "пели" бы эти слова.
Впрочем, я бы все равно не расслышала их из-за отчетливого звучания моего
прекрасного голоса, который излагал прекрасные истины.
Я была уверена, что никому не приношу вреда, если не считать, что вся
наша деятельность привлекала внимание правителей Вое Део, давая им понять,
что Хейм растет, а Радикальная партия становится все сильнее -- и рано или
поздно они должны были выступить против нас.
Мало-помалу среди нас начались распри. В "общих компаундах", кроме
мужской и женской половин, появились и несколько квартир для пар. Это было
кардинальным нововведением. Любого рода браки в среде "имущества" считались
незаконными. Парами позволялось жить только с разрешения владельца. Закон
предписывал "имуществу" хранить верность и проявлять преданность только по
отношению к своему владельцу. Дети принадлежали не матери, а хозяину. Но
поскольку гареоты жили рядом с "имуществом", которое кому-то принадлежало,
на их семейные апартаменты не обращали внимания или просто терпели. А тут
внезапно закон решительно изменили, пары подверглись аресту, были
оштрафованы, если они являлись налогоплательщиками, разделены и отправлены в
дома, находящиеся под управлением корпораций. Ресс и другие наши
домоправительницы были оштрафованы и предупреждены, что, если подобные
"аморальные проявления" снова будут иметь место, их привлекут к
ответственности и отправят в рабочие лагеря. Двое малышей одной из пар не
были внесены в правительственные списки и, когда забрали их родителей,
оказались брошенными на произвол судьбы. Кео и Рамайо взяли детей к себе и
стали их опекунами на женской половине, ибо так всегда полагалось поступать