Урсула Ле Гуин. Четыре пути к прощению -
25 >
пустыню, промолвив на прощание лишь: "Брат, я -- это ты". А Камье поднял его
меч и вступил в бой с армией Разрушителя, без всякой надежды на победу.
Так кем же он был на самом деле этот человек, сидевший рядом с Йосс?
Этот огромный мужчина. Этот больной старик и мальчик из забоя, этот хвастун,
вор и лжец, возомнивший, что может поганить языком святое имя Владыки.
-- Что-то мы заболтались, -- заметила Йосс, хотя уже пять минут никто
не сказал ни слова.
Она налила Абберкаму чашку отвара и снова поставила чайник на огонь,
чтобы сделать воздух в комнате более влажным. Вождь следил за ней все с тем
же кротким выражением лица, почти со смущением.
-- Я хотел только свободы, -- произнес он. -- Свободы для нас.
Его угрызения совести ее не касаются.
-- Укрывайтесь теплее, -- вот и все, что она ответила.
-- Вы уже уходите?
-- Если я останусь еще хоть ненадолго, окончательно стемнеет, и я не
увижу мостков.
Но уже стемнело, и звезд на небе не оказалось. Было очень непривычно
идти по мосткам на ощупь -- взять фонарь Йосс не додумалась. По дороге она
представила себе черный воздух, о котором рассказывал Абберкам, и ей
показалось, что и ее со всех сторон обступает давящая, удушливая стена
мрака, жадно пожирающая любой свет. Она думала о черном огромном, сильном
теле Абберкама. О том, что за всю жизнь ей редко доводилось гулять по ночам.
Когда она была ребенком, рабов на плантации Банни на ночь запирали. Женщины
жили отдельно -- на женской половине и никогда не выходили в одиночку. Став
отпущенницей и переехав в город, она поступила в школу и вот там впервые
ощутила вкус свободы. Но потом началась война, и показываться женщине на
улице одной стало небезопасно. Полиция в рабочих кварталах отсутствовала.