Урсула Ле Гуин. Четыре пути к прощению -
27 >
холодной, так что ей еще оставалось делать? Она даже полюбила это мрачное
старинное здание. Наводить там чистоту она не стала бы ни для Вождя, ни для
кого на свете, кому плевать на порядок, но с интересом бродила по комнатам,
которые стояли пустыми уже много лет, любуясь старинными вещами. Даже если
Абберкам туда и заглядывал, то, похоже, очень редко.
Наверху Йосс обнаружила террасу с застекленной стеной, откуда
открывался чудесный вид. Там она все же подмела и вымыла окна, тщательно
протерев каждое зеленоватое стеклышко. Когда Абберкам засыпал, она уходила
туда и сидела часами на вытертом мохнатом ковре, составлявшем всю
обстановку. Камин не топили уже давно, и из дымохода выпало несколько
кирпичей, но так как он был расположен прямо над очагом в комнате Абберкама,
то какое-то тепло доходило, а осеннее солнце сквозь толстые стекла нагревало
террасу, как оранжерею. В этой комнате, в ее особой атмосфере, в странном
зеленоватом освещении, было что-то умиротворяющее. Покои покоя. Здесь Йосс
могла наконец расслабиться и посидеть, ни о чем не думая, чего ей никогда не
удавалось у себя дома.
Силы к Вождю возвращались очень медленно. Чаще всего он бывал не в
духе, казался мрачным, издерганным и диковатым, каким и должен быть человек,
который (как Йосс раньше считала) измучен угрызениями совести. Но случались
дни, когда он охотно вступал в разговор, много говорил сам и даже иногда
слушал свою сиделку.
-- Я тут как-то прочла книгу о мирах Экумены, -- сказала Йосс, глядя на
сковороду, где подрумянивались гренки. В последние дни она обедала вместе с
Абберкамом, потом мыла посуду и, лишь когда начинало темнеть, уходила домой.
-- Очень интересно. Так вот, там совершенно неопровержимо доказывается, что
мы произошли от народов Хайна. И мы, и, между прочим, чужаки с Экумены и