Урсула Ле Гуин. Четыре пути к прощению -
4 >
единственную комнату с альковом для кровати. -- Только простыни не пачкайте!
Этот час она кружила вокруг дома, проверяя, не ищет ли их кто-нибудь.
Теперь же, год спустя, в то время как "оленята" наслаждаются любовью в ее
крохотной спаленке, она уходит за покупками в деревню.
А вот отблагодарить ее им как-то не приходило в голову. Вада делал
торфяные брикеты и запросто мог обеспечить благодетельницу топливом, не
вызвав ни у кого ни малейших подозрений( Но они ни разу ей даже цветочка не
подарили, хоть и оставляли всегда простыни чистыми и даже неизмятыми. Может,
они просто были неблагодарными детьми? Да и за что им ее благодарить? Она
всего-навсего дала им то, что они и так должны были иметь по праву
молодости: постель, часок любви и немного покоя. Тут нет никакой ее заслуги,
как, впрочем, и никакой вины в том, что никто другой не предоставил им
этого.
Сегодня она собиралась зайти в лавку, которую держал дядя Эйд --
деревенский кондитер. Когда Йосс приехала сюда два года назад, ее благие
намерения придерживаться праведного воздержания в пище -- горсточка зерна и
глоток чистой воды в день -- пошли прахом: от диеты из сухих круп у нее
начался понос, а воду из торфяников было просто невозможно пить. Теперь она
ела овощи, какие только удавалось купить или вырастить самой, и пила вино,
привозимые из города соки и воду, которую продавали в бутылках. Кроме того,
она постоянно пополняла запас сладостей: сушеных фруктов, изюма, жженого
сахара и даже пирожных, которые пекли мать и тетка Эйд, -- толстых галет,
посыпанных толчеными орехами, сухих, ломких, но приторно-сладких.
Йосс набила сумку продуктами и задержалась, чтобы поболтать с теткой
Эйд -- смуглой, востроглазой маленькой женщиной, которая была вчера на