Урсула Ле Гуин. Четыре пути к прощению -
7 >
мужчины, но плечи ссутулились, а волосы седым-седы и всклокочены; нос торчал
крючком, а глаза всегда смотрели куда-то вдаль.
Да что за день такой неудачный! Мало ей всех сегодняшних переживаний,
самобичеваний и тревожных мыслей, так еще и это! Йосс остановилась -- теперь
Абберкам мог либо остановиться тоже, либо слепо двигаться прямо на нее -- и
спросила, стараясь казаться спокойной:
-- Вы были вчера на поминках?
Старик вперился в нее тяжелым взглядом, словно недоумевая, кто она
такая и что ей от него надо.
-- Поминки? -- переспросил он, словно вспоминал значение этого слова.
-- Вчера похоронили старого Йада. Все перепились, и только чудом их
старая свара не обернулась дракой.
-- Свара? -- скорее повторил он, чем спросил. Может, он уже
окончательно перестал соображать, но попытаться пробиться к его сознанию все
же стоило, и Йосс заговорила, боясь остановиться:
-- Свара между Дэвисами и Камманерами. Они никак не могут поделить тот
островок с хорошей пахотной землей. А их бедные дети боятся даже взглянуть
друг на друга, чтобы родители не прибили их на месте. А ведь они любят друг
друга и хотели бы пожениться. Что за идиотизм! Почему бы в самом деле не
поженить их и не отдать им этот паршивый остров? А то, боюсь, того и гляди
прольется кровь, и в самом ближайшем времени.
-- Прольется кровь( -- снова эхом повторил Вождь, а затем глубоким
звучным голосом, который не раз разносился над ночными болотами, медленно
проговорил: -- Эти люди. Лавочники. У них души скряг. Они не хотят никого
убивать. Но и делиться не умеют. Оторвать от себя кусок собственности.
Никогда не научатся. Никогда.
И вновь перед мысленным взглядом Йосс взметнулся занесенный для удара
меч.
-- Ну, -- пролепетала она, пытаясь справиться с внезапной дрожью, --