Урсула Ле Гуин. Еще одна история, или рыбак из Внутриморья -
29 >
Второй седорету существовал уже полных одиннадцать лет -- Конеко и
Исидри, сестры-свояченицы, составляли его Дневной марьяж. Мужем Конеко был
мой старинный приятель Сота, возмужавший ныне Утренний паренек из поместья
Дрехе. Как же мы с ним обожали друг друга в юности, как я горевал о нем,
покидая О. Когда я впервые, еще на Хайне, услышал о выборе Конеко, то --
такой эгоист! -- чуток расстроился, но упрекать себя в ревности все же не
стану: в конечном счете этот брак глубоко меня тронул. Мужем Исидри оказался
странствующий проповедник и Мастер Дискуссий по имени Хедран, возрастом лет
на двадцать старше ее самой. Удан однажды предоставил ему кров и ночлег,
визит несколько затянулся и привел в конце концов к свадьбе. Детей у них,
впрочем, не было Зато были у Соты с Конеко, двое Вечерних: мальчуган десяти
лет по имени Мурми и четырехлетняя малышка Мисако -- Исако-младшая
Третий седорету составил и привел в Удан мой братец-свойственник Сууди,
женившийся на красотке из деревни Астер. Оттуда же явилась и их Утренняя
пара. Детей в этом седорету было аж шестеро. К тому же кузина, седорету
которой в Экке распался, вернулась в Удан с двумя малышами, так что, мягко
выражаясь, никто в нашем доме не жаловался на недостаток беготни, толкотни,
одеваний-переодеваний, умываний, кормлений, хлопаний дверьми, визга, плача,
смеха и прочих прелестей жизни. Тубду любила посиживать на солнышке возле
кухни с какой-нибудь работенкой и наблюдать за всей этой свистопляской. "Вот
же поганцы! -- покрикивала она то и дело. -- Никогда вам не потонуть, ни
одному из вас!" И она вновь заливалась своим беззвучным смехом, переходящим
теперь в приступ астматического кашля.
Моя мать, которая все же всегда была и осталась Мобилем Экумены,
совершившей перелеты с Терры на Хайн, а оттуда на О, с нетерпением ждала