Урсула Ле Гуин. Обездоленный -
29 >
-- Конечно, забирай. Надеюсь, что скоро вам дадут
назначение вместе,-- сказала воспитательница, вскинув толстого
ребенка на бедро, как мешок с зерном; лицо ее было печально,
здоровый глаз щурился.
-- До свидания, Шев, сердечко. Завтра знаешь что, завтра
поиграем в грузовик с водителем.
Малыш все еще не простил ее. Он рыдал, обхватив отца за
шею, и прятал лицо во тьму.
В то утро Оркестру понадобились для репетиции две
скамейки, а в самой большой комнате учебного центра топала
танцевальная группа, поэтому ребята, которые проходили курс
"Учись говорить и слушать", уселись в кружок на пенокаменном
полу мастерской. Встал первый доброволец -- длинный, тощий,
тощий восьмилетний мальчишка, большеногий, большерукий. Он
держался очень прямо, как свойственно здоровым детям; его,
заросшее легким пушком лицо сначала побледнело, потом, пока он
ждал, чтобы остальные дети начали слушать, покраснело.
-- Давай, Шевек,-- сказал руководитель группы.
-- Ну, мне пришла в голову одна мысль.
-- Громче,-- сказал руководитель, грузноватый мужчина
двадцати с небольшим лет.
Мальчик улыбнулся от смущения.
-- Ну, понимаете, я думал... вот, скажем, я бросаю во
что-нибудь камень. Скажем, в дерево. Я его бросаю, он летит и
попадает в дерево. Но он не может в него попасть. Потому что...
Можно мне доску? Смотрите, вот я бросаю камень, а вот оно
дерево.-- Он быстро рисовал на грифельной доске.-- Вот это --
такое дерево, а вот камень -- на полпути между нами, видите? --
Дети захихикали над тем, как он изобразил холумовое дерево, и
он улыбнулся.-- Чтобы долететь от меня до дерева, камень должен
оказаться на середине пути между мной и деревом, так? А потом
-- на середине пути между той серединой пути и деревом. А потом