Урсула Ле Гуин. Гробница Атуана -
2 >
волосы. При свете очага видно, что у самой женщины волосы
светлые.
Отец, уверенно попирая босыми ногами холодную землю, все
еще стоит снаружи и наблюдает, как темнеет чистое весеннее
небо. Взгляд его полон печали, унылой и одновременно яростной,
которая никогда не найдет слов, чтобы выразить себя. Он
пожимает плечами и входит вслед за женщиной в дом, звенящий
детскими голосами.
Рожок пронзительно запищал и смолк. Наступившая тишина
нарушалась только шумом множества ног, двигавшихся под почти
неслышимый рокот бьющего в ритме сердца барабана. Через трещины
в крыше Тронного Зала, через проемы в тех местах, где между
колоннами обрушились целые секции кирпичной кладки, в помещение
пробивались косые солнечные лучи. После восхода солнца прошел
час. В холодном воздухе не ощущалось никакого движения.
Высохшие листья сорняков, пробившихся сквозь щели в мраморном
полу, покрылись инеем и ломались, задетые длинными черными
мантиями жриц.
По четыре в ряд шли они по огромному залу между двумя
рядами колонн. Глухо бил барабан. Никто не издавал ни звука.
Факелы в руках закутанных в черное женщин ярко горели в темноте
и бледнели, попадая в столбы солнечного света. Снаружи, на
ступенях Тронного Зала, остались мужчины - стражники, трубачи,
барабанщики. Только одетые в черное женщины могли войти в
огромные двери, чтобы по четыре в ряд подойти к пустому Трону.
Появились еще две высокие жрицы, тоже в черном. Одна -
худая и изможденная, другая - тяжелая и массивная. Между ними
шла девочка лет шести, одетая в чисто-белый балахон,
оставлявший открытыми руки и белые босые ноги. Казалось, она
совсем еще малышка. У ступеней, ведущих к Трону, где их уже
