Урсула Ле Гуин. Резец небесный -
3 >
путь, но далеко пройти не успел - поднявшись внезапно на дыбы, пол жестоко хлобыстнул по лицу... - Полегче-полегче! Теперь заноси... Перед глазами бумажным фонариком маячило знакомое бледное лицо, окаймленное жидкой седой бахромой, - над ним низко склонялся лифтер. - Это радиация, - прохрипел лежащий, но Мэнни, судя по ответу: "Тихо-тихо, паря, теперь все будет в ажуре!" - ни черта не разобрал. Под лопатками оказались родные вмятины пневмоматраца, перед глазами были знакомые трещины в потолке. Плюс как будто несколько новых. - Ты что, набрался в стельку? - Не-а... - Намарафетился? - Больно мне... - Видать, успел все же что-то принять? - Не сумел подобрать... - выдавил он, имея в виду скорее ключ от той двери, через которую врывались ночные видения и которую он уже давно и тщетно пытался запереть. - Сейчас подгребет лекаришка с пятнадца... эта... - Голос Мэнни снова едва доносился сквозь неумолчный грохот прибоя. Отчаянно пытаясь выплыть, едва не захлебнувшись горькой морской пеной, забился он в конвульсиях. И сразу же наткнулся на незнакомца, сидящего на краешке матраца со шприцем на излете. - Должно помочь, - заметил тот негромко. - Верное средство. По-моему, он уже приходит в себя. Что, болезный ты наш, нутро-то горит? Ну не переживай! Могло быть гораздо хуже. Неужто и вправду все это он принял зараз? - Врач зашуршал пластиковой фольгой аптечных конвертиков. - Гремучая смесь - барбитураты с декседрином. Ты что, прямиком на тот свет собирался? Дышать было тяжело по-прежнему, но сама боль уже отступала, оставляя за собой лишь чудовищную слабость. - Все препараты помечены датами одной недели, - задумчиво протянул эскулап, прыщавый юнец с конским хвостиком и скверными зубами. - Из этого