Урсула Ле Гуин. Планета изгнания -
30 >
Твое здоровье, Сейко! - добавил он, беря у нее крохотную чашечку, над
которой поднимался пар.
Агат взял последнюю чашечку с подноса и выпил ее одним глотком.
Свежезаваренный ча слегка стимулировал восприятие, и он с пронзительной
остротой ощутил его вяжущий вкус и живительную теплоту, пристальный взгляд
Сейко, простор почти пустой комнаты в отблесках пламени, сгущающиеся сумерки
за окном. Голубая фарфоровая чашечка в его руке была старинной - изделие
Пятого Года. Старинными были и напечатанные вручную книги в шкафчиках под
окнами. Даже стекла в оконных рамах были старинными. Весь их комфорт, все,
благодаря чему они оставались цивилизованными, оставались альтерранами, было
очень старым. Задолго до его рождения у обитателей колонии уже не хватало ни
энергии, ни досуга для новых утверждений человеческого дерзания и умения.
Хорошо хоть, что они еще способны сохранять и беречь старое.
Постепенно, Год за Годом, на протяжении жизни по крайней мере десяти
поколений, их численность неуклонно сокращалась: детей рождалось все меньше,
казалось бы, совсем немного, но всегда меньше. Они перестали расширять
свои поселения, начали их покидать. Прежние мечты о большой процветающей
стране были полностью забыты. Они возвращались (если только из-за своей
слабости не становились жертвами Зимы или враждебного племени местных врасу)
в древний центр колонии, в первый ее город - Космопорт. Они передавали своим
детям старые знания и старые обычаи, но не учили их ничему новому. Их жизнь
становилась все более скромной, и простота теперь ценилась больше сложности,
покой - больше борьбы, стоицизм - больше успеха. Они отошли на последний
рубеж.
Агат разглядывал чашечку в своих пальцах, увидел в ее нежной
прозрачности, в совершенстве ее формы и хрупкости материала как бы символ и