Урсула Ле Гуин. Слово для леса и мира - одно -
19 >
дымку вечера. У тропы валялся труп, а он и не заметил, когда шел туда.
Совсем не тронут огнем, словно белый мяч, из которого выпустили воздух.
Голубые выпученные глаза( А его, Дэвидсона, они убить не посмели. И больше
по нему не стреляли. Еще чего! Где им его убить! А вот и вертолет! Блестит,
миленький, как ни в чем не бывало. Одним прыжком он оказался внутри и сразу
поднял вертолет в воздух, пока пискуны чего-нибудь не подстроили. Руки
дрожат( Ну да, чуть-чуть. Все-таки шок порядочный. Его им не убить!
Он сделал круг над холмом, а потом повернул и стремительно пошел почти
над самой землей, высматривая четырех пискунов. Но среди черных куч внизу не
было заметно ни малейшего движения.
Сегодня утром тут был лагерь лесорубов. Двести человек. А сейчас туг
только четверо пискунов. Не приснилось же ему это! И они не могли исчезнуть.
Значит, они там, прячутся( Он начал бить из носового пулемета. Вспарывая
обожженную землю, пробивал дыры в листве, хлестал по обгорелым костям и
холодным трупам своих людей, по разбитым машинам, по гниющим белесым пням,
заходя на все новые и новые круги, пока не кончилась лента и судорожная
дробь пулемета не оборвалась.
Руки Дэвидсона больше не дрожали, его тело ощущало легкость
умиротворения, и он твердо знал, что не бредит. Теперь надо доставить
известия в Центрвилл. Он повернул к проливу. Мало-помалу его лицо принимало
обычное невозмутимое выражение. Свалить на него ответственность за
катастрофу им не удастся -- его ведь там даже не было! Может, они сообразят,
что пискуны не случайно дождались, чтобы он улетел. Знали ведь, что у них
ничего не выйдет, если он будет на месте и организует оборону. Во всяком
случае, хорошо одно: теперь они займутся тем, с чего следовало начать, --