Урсула Ле Гуин. Слово для леса и мира - одно -
29 >
селений выслушивали их и рассылали своих вестниц. Рассказ о резне в
Келм-Дева и имя Селвера обошли Северный остров и другие земли, передаваясь
изустно или письменами -- не очень быстро, потому что для передачи вестей у
Лесного народа есть только пешие гонцы, но все же достаточно быстро.
Народ, обитавший в Сорока Землях мира, не составлял единого целого.
Языков было больше, чем земель, и они распадались на диалекты -- каждое
селение говорило на своем. Нравы, обычаи, традиции, ремесла различались
множеством деталей, да и физические типы на Пяти Великих Землях были
разными. Люди Сорноля отличались высоким ростом, светлым мехом и умели
торговать; люди Ризуэла были низкого роста, мех у многих казался почти
черным, и они ели обезьян. И так далее, и так далее. Однако климат всюду был
почти одинаков, и лес тоже, а море и вовсе было одно. Любознательность,
торговля, поиски жены или мужа своего Дерева заставляли людей странствовать
от селения к селению, а потому общее сходство объединяло всех, кроме
обитателей самых далеких окраин, полумифических диких островов на крайнем
юге и крайнем востоке. Во всех Сорока Землях селениями управляли женщины, и
почти в каждом селении был свой Мужской Дом. В его стенах сновидцы говорили
на древнем языке, который во всех землях был един. Язык этот редко выучивали
женщины или те мужчины, которые оставались охотниками, рыбаками, ткачами,
строителями, -- те, кто видел лишь малые сны за стенами Дома. Письменность
тоже принадлежала древнему языку, а потому, когда Старшие Хозяйки посылали с
вестями быстроногих девушек, Дома обменивались письмами, и сновидцы
истолковывали их Старым Женщинам, как и все слухи, загадки, мифы и сны. Но
за Старыми Женщинами оставалось право верить или не верить.