Урсула Ле Гуин. Дневник Розы -
15 >
полной кричащих и дерущихся человеческих развалин, а затем тщательно просмотреть мозги, так же, как просмотрели бумаги, и сжечь их... выжечь дотла". Правильно, доктор? Ну зачем нужно все это позирование, диагнозы, чай? Неужели это обязательно? Неужели надо обшарить все закоулки моей памяти, прежде чем сжечь ее? - Флорес, - сказала я очень терпеливо, - _вы сами_ говорите: "Разрушьте меня". Вы что, не слышите сами себя? Психоскоп ничего не разрушает. И я использую его не для того, чтобы получить какие-то доказательства. Вы не в суде, не на судебном процессе. И я не судья. Я врач... - Если вы врач, - прервал меня он, - неужели не видите, что я не болен? - Как я вообще могу что-либо увидеть, если вы блокируете меня своими дурацкими "НЕ ВМЕШИВАЙСЯ!"? - закричала я. Да, я закричала. Мое терпение и в самом деле было позой, которая вдруг рассыпалась в прах. Но я увидела, что наконец проняла Соде, и продолжила: - Вы выглядите больным, ведете себя как больной. Два сломанных ребра, температура, отсутствие аппетита, приступы плача - это что, хорошее здоровье? Если вы не больны, докажите мне это! Позвольте мне увидеть, что у вас внутри, каковы вы на самом деле! - Я все равно проиграю. - Соде посмотрел в чашку, усмехнулся и пожал плечами. - Почему я вообще с вами разговариваю? Вы _выглядите_ такой честной, черт вас побери! Я ушла из комнаты скопирования. Ужасно, как иногда умеют задеть за живое некоторые пациенты. Проблема в том, что я привыкла к детям, чья реакция абсолютна, как у животных, которые, испытывая страх, замирают, ощетиниваются или кусаются. Но с этим человеком, который старше и умнее меня, сначала наладились контакт и доверие, а потом последовал удар. А это гораздо больнее. Мне даже неприятно все это писать. Снова больно. Но полезно. Теперь я