Урсула Ле Гуин. Дневник Розы -
21 >
справедливости?" Он прочел эту книжку, но не помнил содержание или скрыл его от меня. Картина ареста была потрясающе яркой. Передо мной проплывали жуткие подробности: голубая рубашка мужчины, чей-то ужасный кашель, звуки ударов, форма агентов ТРТУ и уезжающая машина - большая серая уезжающая машина с кровью на двери. Она появлялась снова и снова - уезжающая по улице машина, быстро уносящаяся по улице машина. Вот он - травмирующий Ф.С. инцидент, который может объяснить гипертрофированный страх перед насилием, чинимым органами национальной справедливости и оправданным национальной службой безопасности. Вот что могло привести его к иррациональному поведению при расследовании, поведению, которое выглядело как тенденция к неприятию, причем, я думаю, ошибочно. Я объясню, почему так думаю. Когда эпизод окончился, я сказала: - Флорес, пожалуйста, подумайте о демократии, хорошо? - Маленький доктор, - ответил он, - старого воробья на мякине не проведешь. - Я не собираюсь ловить вас на чем-то. Можете вы подумать о демократии или нет? - Я уже много раз о ней думал. - И Соде переключился на активность правого полушария - музыку. Это был хор из последней части Девятой симфонии Бетховена, мы проходили ее в институте на занятиях по искусству. Мы пели на эту мелодию какие-то патриотические слова. - Не скрывайте от меня ничего! - крикнула я. - Не кричите, я вас слышу. - Конечно, в комнате царила полная тишина, но в моих наушниках раздавался мощный шум, как будто одновременно пели тысячи людей. - Я и не собирался ничего скрывать, - вслух продолжил он, - я думаю о демократии. Вот она, демократия. Надежда, братство, нет преград. Все стены разрушены. Вы, мы, я - вершим вселенную. Слышите? - И вновь появились вершина горы с короткой травой и чувство высоты, ветер и