Урсула Ле Гуин. Мастера -
14 >
Священнослужители Коллегии на этот раз оказались правы. Вообще
предсказание погоды, которому они отдавали почти все свое время, было
делом неблагодарным, но примерно один раз из десяти они предсказывали
правильно, и именно сегодняшний день оказался для них удачным. К полудню
дождь кончился, и теперь облачный покров бледнел - казалось, что он кипит
и медленно течет на восток. Во второй половине дня все жители города были
уже на улицах; некоторые взобрались на трубы домов, другие на деревья,
третьи на городскую стену, и даже на полях, по ту сторону стены, стояли и
смотрели, задрав головы, люди. На огромном внешнем дворе Коллегии ряды
священнослужителей, начавшие свой ритуальный танец, сходились и
расходились с поклонами, сплетались и расплетались. Священнослужитель
стоял уже и в каждом храме, готовый в любой момент, потянув за цепь,
раздвинуть крышу, что, бы лучи Солнца могли упасть на камни алтаря. И
наконец, уже перед самым вечером, небо открылось. Желто-серая пелена
разорвалась, и между клубящимися краями разрыва показалась полоска
голубизны. И с улиц, площадей, окон, крыш, стен города - единый вздох, а
потом глухой гул:
- Небеса, Небеса...
Разрыв в небе расширялся. На город посыпались капли, свежий ветер
сносил их в сторону, и они падали не отвесно, а наискосок; и вдруг капли
засверкали, словно при свете факелов ночью - но только свет, который они
отражали теперь, был светом Солнца. Ослепительное, оно стояло в Небесах, и
ничего, кроме него, там не было.
Как и у всех, лицо у Ганиля было обращено к небу. На этом лице, на
шраме, оставшемся после ожога, он чувствовал тепло Солнца. Он не отрываясь
глядел, до тех пор, пока глаза не заволокло слезами, на Огненный Круг,