Урсула Ле Гуин. Мастера -
18 >
всех были такие же каменные, глаза смотрели так же пристально, но уже не
на него.
- Еретик, ты знаешь этого человека?
- Мы работали вместе с ним в Мастерской.
- Ты говорил с ним о ведьмовстве?
- Да.
- Ты учил его ведьмовству?
- Нет. Я пытался его учить, - Голос звучал очень тихо и немного
срывался; даже в окружающем безмолвии, где сейчас был слышен только шепот
дождя, разобрать слова Миида было почти невозможно. - Он был слишком глуп.
Он не смел и не мог учиться. Из него выйдет прекрасный Главный Мастер.
Холодные голубые глаза смотрели прямо на Ганиля, и ни мольбы, ни
жалости в них не было.
Священнослужитель в золотом повернулся к бело-желтым рядам:
- Против подозреваемого Ганиля улик нет, можете идти, подозреваемый.
Вы должны явиться сюда завтра в полдень, чтобы присутствовать при
торжестве правосудия. Отсутствие будет сочтено признанием собственной
вины.
Смысл этих слов дошел до Ганиля, когда стражники уже вывели его из
двора. Оставили его они снаружи, у одного из боковых входов Коллегии;
дверь за спиной у него закрылась, громко лязгнул засов. Он постоял
немного, потом опустился, почти упал на землю, прижимая под плащом к
туловищу посеревшую, в запекшейся крови руку. Вокруг тихо бормотал дождь.
Не было видно ни души. Только когда наступили сумерки, он поднялся,
шатаясь, на ноги и поплелся через весь город к дому Йина.
В полумраке около входной двери дома шевельнулась тень, окликнула
его:
- Ганиль!
Он замер.
- Мне все равно, что тебя подозревают, пусть. Пойдем к нам домой.
Отец снова примет тебя в Мастерскую, я попрошу - и примет.
Ганиль молчал.
- Пойдем со мной! Я тебя здесь ждала, я знала, что ты придешь сюда, я
ходила сюда за тобой раньше.