Урсула Ле Гуин. Мастера -
2 >
больше не поднимутся никогда из-под пепла от Адского Огня твои предки.
Голос стал тверже:
- Встань, падший Человек!
Ганиль, пошатываясь, встал на ноги. Белая фигура продолжала,
показывая на факел:
- Это Свет Человеческого Разума. Это он привел тебя в могилу. Брось
его.
Оказывается, рука его до сих пор сжимает облепленную грязью черную
обугленную палку; он разжал руку.
- Теперь, восстав из мрака, - почти пропела, торжественно и ликующе,
лучезарная фигура, - иди в Свет Обычного дня!
К Ганилю, чтобы поддержать его, потянулось множество рук. Рядом уже
стояли тазы с теплой водой, кто то уже мыл его и тер губками; потом его
вытерли досуха. И вот он стоит чистый, и ему очень тепло в сером плаще,
заботливо накинутом на его плечи, а вокруг, в большом светлом зале,
повсюду слышатся веселая болтовня и смех, Какой-то лысый человек хлопнул
его по плечу:
- Пошли, уже пора давать Клятву.
- Все... все сделал правильно?
- Абсолютно! Только слишком долго держал над головой этот дурацкий
факел, Мы уже думали, что нам весь день придется рычать в темноте. Идем.
Потолок, лежащий на белых балках, был очень высокий; пол под ногами
был черный; с потолка до пола (высота стен была, футов в тридцать)
ниспадал сверкающий белизной занавес, и к нему повели Ганиля.
- Завеса Тайны, - совсем буднично пояснил ему кто-то.
Говор и смех оборвались; теперь все молча и неподвижно стояли вокруг
него. В этом безмолвии белый занавес раздвинулся. По-прежнему, как сквозь
туман, Ганиль увидел высокий алтарь, длинный стол, старика в белом,
облачении.
- Поклянешься ли ты вместе нашей Клятвой?
Кто-то, слегка толкнув Ганиля, подсказал ему шепотом: "Поклянусь".
- Поклянусь, - запинаясь, проговорил Ганиль.