Урсула Ле Гуин. Мастера -
3 >
- Клянитесь же, давшие Клятву! - и старик поднял над головой железный
стержень, на конце которого был укреплен серебряный "икс", - "Под Крестом
Обычного Дня клянусь не разглашать обряды и тайны моей Ложи".
- "Под Крестом... клянусь... обряды..." - забормотали вокруг: Ганиля
опять толкнули, и он забормотал вместе с остальными:
- "...Хорошо поступать, хорошо работать, хорошо думать..."
Когда Ганиль повторил эти слова, кто-то шепнул ему на ухо: "Не
клянись".
- "...Бежать всех ересей, предавать всех чернокнижников Судам
Коллегии и повиноваться Высшим Мастерам моей Ложи от, ныне и до самой
смерти..."
Бормотанье, бормотанье... Одни вроде бы действительно повторяли
длинную фразу, другие, похоже, нет; Ганиль, совсем растерявшись, не зная,
как ему быть, пробормотал слово или два, потом умолк.
- "...и клянусь не посвящать в Тайну Машин тех, кому не надлежит ее
знать. Я призываю в свидетели моей клятвы Солнце".
Голоса потонули в оглушительном скрежету, часть потолка вместе с
кровлей медленно, рывками, начала подниматься, и за ней показалось
желто-серое, затянутое облаками летнее небо.
- Смотрите же на Свет Обычного Дня! - вдохновенно возгласил старик.
Ганиль поднял голову и уставился вверх. Поднимавшаяся на оси часть
крыши остановилась на полпути - по-видимому, в механизме что-то заело;
раздалось громкое лязганье, потом наступила тишина. Очень медленно старик
подошел к Ганилю, поцеловал его в обе щеки и сказал:
- Добро пожаловать, Мастер Ганиль, отныне и ты причастен обрядам
Тайны Машин.
Посвящение совершилось, Ганиль был теперь одним из Мастеров своей
Ложи.
- Ну и ожог же у тебя! - сказал лысый.
Все они уже шли по коридору назад, Ганиль ощупал лицо рукой, кожа на