Урсула Ле Гуин. Мастера -
4 >
левой стороне, на щеке и у виска, была ободрана, и дотрагиваться было
больно.
- Тебе здорово повезло, что уцелел глаз, - продолжал лысый.
- Чуть было не ослеп от Света Разума, а? - сказал тихий голос.
Обернувшись, Ганиль увидел человека со светлой кожей и голубыми
глазами - голубыми по-настоящему, как у кота-альбиноса или у слепой
лошади, Ганиль, чтобы не смотреть на уродство, сразу отвел глаза в
сторону, но светлокожий продолжал тихим голосом (что был тот же самый
голос, который во время принесения Клятвы прошептал: "Не клянись"):
- Я Миид Светлокожий, мы с тобой будем работать вместе в Мастерской
Ли. Как насчет пива, когда мы отсюда выберемся?
Было очень странно после всех потрясений и торжественных церемоний
этого дня очутиться в сыром, пахнущем пивом тепле харчевни. Голова у
Ганиля закружилась, Миид Светлокожий выпил полкружки, с видимым
удовольствием стер с губ пену и спросил:
- Ну, что ты скажешь о посвящении?
- Оно... оно...
- Подавляет?
- Да, - обрадовался Ганиль, - лучше не скажешь - именно подавляет.
- И даже... унижает? - подсказал Светлокожий.
- Да, великое... великое таинство.
Ганиль сокрушенно уставился в кружку с пивом, Миид улыбнулся и сказал
тем же своим тихим голосом:
- Знаю, а теперь допивай скорей. Пожалуй, тебе следует показать этот
ожог Аптекарю.
Ганиль послушно вышел за ним следом на вечерние узкие улочки, забитые
пешеходами и повозками - как на лошадиной и воловьей тяге, так и пыхтящими
самодвижущимися. На Торговой площади ремесленники сейчас запирали на ночь
свои будки, и уже были закрыты на крепкие засовы огромные двери Мастерских
и Лож на Высокой улице. То там, то здесь, словно растолкав нависающие над
улицей, налезающие один на другой дома, появлялся гадкий, без окон, желтый