Урсула Ле Гуин. Мастера -
8 >
Измерений.
- Почему ты считал звезды, Ганиль?
- Мне... мне хотелось знать, Я всегда любил счет, числа, таблицы
действий. Поэтому я и стал Механиком.
- Да. Теперь: тебе ведь уже тридцать, и уже четыре месяца как ты
Мастер. Задумывался ты когда-нибудь - Ганиль, что если ты стал Мастером,
это значит: в своей профессии ты знаешь все? Отныне до самой смерти тебе
уже не узнать ничего больше. Больше просто ничего нет.
- Но Главные...
- ...знают еще несколько тайных знаков и паролей, - перебил, его Миид
тихим и ровным голосом, - и, конечно, у них есть власть. Но в своей
профессии они знают не больше, чем ты... Ты, может, думал, что им
разрешено _в_ы_ч_и_с_л_я_т_ь_? Нет, не разрешено.
Ганиль молчал.
- И однако, Ганиль, кое-что еще узнать можно.
- Где?
- По ту сторону городских стен.
Прошло немало времени, прежде чем Ганиль заговорил снова: - Я не могу
слушать такое, Миид. Больше не говори со мной об этом. Предавать тебя я не
стану.
Ганиль повернулся и зашагал прочь. Лицо его искажала ярость. Но
огромное усилие воли понадобилось для того, чтобы обратить эту ярость,
казалось бы, беспричинную, против Миида, человека столь же уродливого
духом, сколь и телом, дурного советчика и прежнего, ныне утраченного
друга.
Вечер оказался очень приятным: веселье било из Ли ключом его толстая
жена обращалась с Ганилем как с родным сыном, а Лани была совсем кроткой и
сияла от радости. Юношеская неуклюжесть Ганиля по-прежнему вызывала в ней
непреодолимое желание его поддразнивать, но, даже поддразнивая, она как
будто просила его о чем-то и еду уступала; казалось, еще немного - и весь
ее задор превратится в нежность. В какой-то миг, когда она передавала
блюдо, рука ее коснулась его руки. Вот здесь, на ребре правой ладони,