Андрей Лазарчук. Штурмфогель -
139 >
склон, где сначала редко, а чем выше, тем гуще стояли черные ели.
- Да, был.
- И... как оно?
- Тяжело. Но я бывал в Тартарском лесу... так что опыт у меня есть.
- В Тартарском я не бывал... - протянул зеленый. - Ладно, садись. В
место, где есть банк, поедем завтра. Заплатишь полфунта серебра. Готов?
- Вполне... А сегодня нельзя?
- Сегодня нельзя. Если только ты не хочешь ждать другого экипажа. Но
этот другой скорее всего будет этот же... только мы будем ехать в ту
сторону.
- А пешком? Я дойду?
- Если бы это была просто дорога - да, часов за шесть-восемь. А так -
тебе лучше поехать со мной. Дольше. Но зато наверняка. Меня зовут Михась. Я
здешний урядник.
- А меня зовут Эрвин.
- Вот и хорошо. Драться умеешь?
- Приходилось. А что, понадобится?
- Может быть...
В экипаже было жарко. Гораздо жарче, чем требовалось для комфорта. На
продольных лавках сидели еще четверо мрачных мужиков с винтовками. А в
проходе на носилках, укрытый огромным бараньим тулупом, лежал кто-то
неподвижно, и в первый момент Штурмфогель подумал: труп. Труп изможденного
непосильным трудом каторжника. Но глаза трупа горели темным огнем...
- Кто... это?.. - с трудом разжав сухие губы, спросил лежащий.
- Берлинский курьер, ваша светлость, - ответил урядник почтительно. -
Сбросили с цеппелина. Опять, наверное, ребятки Кабана балуются. Как в
прошлом году.
- Подойди... поближе... наклонись...
Штурмфогель наклонился. От лежащего исходил слабый запах тлеющих
листьев и горячей золы.
- Ниже...
Он наклонился ниже. Лицо лежащего обтянуто такой тонкой, такой
прозрачной кожей... и веки, как у черепахи...
- Хоро... шо... - в два приема. - Михась...
- Здесь, ваша светлость.