Андрей Лазарчук. Штурмфогель -
149 >
потащился за ними. Очень не скоро он заметил, что того пронзительного холода
уже нет - а есть просто легкий морозец южной февральской ночи довольно
высоко в горах, еще местами заснеженных...
Адриатика, яхта "Босфор", 1 марта 1945. 02 часа
На самом деле Гуго Захтлебен был сильнее, чем хотел это показать своим
врагам. За свою долгую деятельность он убил немало людей и в нижнем, и в
верхнем мире - и не раз холодно и достаточно спокойно представлял себе, как
это сделают с ним самим. Единственное, чего он боялся (хотя и не признавался
себе в этом), - это потерять не только тело, то или другое, но и личность,
"Я", того самого Гуго, "рыцаря Гуго", которого он, тогда еще заурядный
учитель немецкого языка и литературы в заурядной провинциальной школе, сам в
себе не без труда вырастил и потому очень любил... А поскольку этого не
случилось - личность как раз была в том теле, которое уцелело... можно было
сказать: повезло.
А вот Гютлер сломалась - это он чувствовал. У нее были отчаянно пустые
глаза морфинистки, не получившей очередной дозы своего снадобья. И теперь за
простое обещание поднять ее наверх, всунуть в чье-то опустевшее тело - а
таких немало бродит там сейчас, когда внизу война, - Эрика сделает все, что
угодно.
Гуго и сам много раз пользовался этим методом...
Они лежали в одной каюте, голые, прикованные к стойкам своих коек -
ровно с той степенью свободы, чтобы иметь возможность дотянуться до параши и
подтащить ее к себе. Тюремщики не потакали их стыдливости, но Гютлер,
похоже, ничего не воспринимала, а Гуго мог вынести и не такое.
Гютлер нужно было как можно быстрее убить - не тело, конечно, а
личность. Гуго мог это сделать, но для этого ему требовались ночь и покой...
Вчера покоя не было. Яхту трепало на короткой волне, Гютлер все время