Андрей Лазарчук. Штурмфогель -
169 >
лагере, предусматривал, казалось бы, совершенно безвыходные ситуации. Но
невозможно совершить самоубийство в присутствии двух вежливых и
предупредительных охранниц, которые просто не отводят от тебя глаз...
Наверху все было точно так же: просторное, однако же предельно
изолированное помещение, хорошая еда - и те же две охранницы. И разумеется,
вопросы, вопросы и вопросы. Не подряд, что было бы, наверное, легче, но в
любую минуту либо ее вызывали в кабинет Круга, начальника отдела, либо сам
Круг приходил к ней и задавал очередной вопрос: как правило, непонятно о
чем. То есть вопросы-то были понятны - непонятно было, что он хочет
выяснить, получив очередной ответ.
Куда смотрел допрашивавший ее офицер: прямо в глаза, в переносицу, в
скулу, на ухо?
(На грудь он смотрел. Я была голая и с петлей на шее.)
Когда допрашивавшие переговаривались между собой, кто из них говорил
громче?
И так далее...
Но не это донимало Хельгу. А непонятное пока ей самой томление, чем-то
сходное с любовным, но более грубое и более горячее.
Обжигающее.
Ей приходилось сдерживать себя изо всех сил, чтобы не начать метаться
по комнатам и коридорам, оставленным для ее прогулок. Внизу было проще:
тамошнее тело, лишившись души, тут же засыпало. Верхнее же тело,
предоставленное самому себе, все порывалось наделать глупостей: например,
соблазнить Круга...
Пока что ей удавалось в последний момент вернуться и взять управление
на себя, но долго ли такое везение могло продолжаться? Тем более что и
сознание было подвержено странностям - и чем дальше, тем сильнее.
Хельга была хорошей лыжницей - и сейчас она чувствовала себя несущейся
вниз по незнакомому склону, который становится все круче и круче. Она