Андрей Лазарчук. Штурмфогель -
20 >
листок, - Эйба Коэна. И тогда, действуя уже оттуда, мы пришпилим крысу. Или
я не прав?
- Атаковать, когда враг видит нас насквозь и каждого?
- Иногда приходится. Не забывай, что мы на войне.
- Ты знаешь, мне иногда действительно хотелось бы забыть об этом...
- И еще. Два момента. Первый: сведения о том, что у нас завелась крыса,
не должны выйти за стены "Факела". Ни Мюллер, ни даже Шелленберг не должны
узнать ни-че-го!
- Вообще-то я как раз хотел просить Мюллера заняться чисто оперативной
разработкой...
- Ты понимаешь, что нас сожрут? Не успеешь сказать "ой". Нет-нет, ни в
коем случае. Кто у нас люди Мюллера?.. - Гуго полез в карман за блокнотом. -
Ага... ну, это легко. Он, конечно, заподозрит неладное, но я ему подкину
что-нибудь вкусное...
- А второй?
- Что "второй"?
- Ты сказал: два момента. Какой второй?
- Второй... Кто уже знает псевдоним агента?
- Ты и я. Теоретически мог бы узнать шифровальщик, но для этого ему
нужно выпытать у меня график смены книг. Все.
- Надо постараться, чтобы никто больше не узнал.
- Я не собираюсь...
- Ты не понял. Есть оригинал письма, есть его первая расшифровка,
вторая...
- Ты хочешь толкнуть меня на служебный подлог?
Гуго потеребил шершавый подбородок.
- Иногда это единственный выход, - сказал он.
Берлин, 10 февраля 1945. 1 час 30 минут ночи
- Приехали, - сказал водитель.
Штурмфогель вздрогнул. Прижался щекой к стеклу. Пейзаж вокруг был
незнаком и угрожающ.
- Где мы?
- Винтерфельдплац, как было заказано...
- Ах да. Простите, задремал... Сколько с меня? Водитель назвал сумму,
Эрвин автоматически расплатился и выбрался из такси. Ночной воздух мгновенно
привел его в нормальное состояние. Он постоял, глядя вслед удаляющейся