Андрей Лазарчук. Штурмфогель -
25 >
работе, - это может привести к ненужной гибели ценнейших агентов... Что
любого моего сотрудника можно будет отвлечь с его участка и бросить затыкать
прорыв, которого, может быть, и нет вовсе. И наконец, что мне даже нельзя
узнать псевдоним моего собственного агента...
- Когда ты проходил контроль лояльности, Юрген? - спросил Нойман.
- В декабре.
- Первый на очереди. После этого, может быть, я шепну тебе на ухо пару
слов.
- Понял. И все же это оскорбительно.
- Да. Но любое внутреннее расследование оскорбительно по своей сути.
Вопрос закрыт. Может кто-то сделать заявление по существу? Нет? Все свободны
до девяти утра. Остаются Хете, Штурмфогель, Захтлебен. Да, Вернер! Сколько у
нас человек в верхней охране?
- Трое. Как обычно.
- Поставь еще двоих. Поставь этого... молодого... Кренца. У него
хорошие способности. И голова на месте.
- Хорошо. А зачем? Для простого наблюдения даже трое наверху - много.
Если же вдруг будет прямое нападение, то и пятеро не справятся. Или я
чего-то не понимаю?
- Я сам не понимаю: Но каким-то образом нас прокололи, ведь так? Пусть
ребята покопаются в окрестностях - вдруг найдется какая-нибудь нора, дыра...
- Сделаю, шеф. Только я бы не хотел сегодня трогать Кренца. Пусть
отдохнет хотя бы до вечера. Я лучше сам схожу.
- Когда ты проходил контроль лояльности?
- Позавчера, - ухмыльнулся фон Белов. - У меня алиби, шеф.
Нойман посмотрел на Гуго. Тот кивнул.
- Ладно. Действуй, старина...
Когда в кабинете остались лишь четверо, Нойман сказал:
- Гуго, приступай. Меня здесь нет.
- Ты наверх?
- Нет, просто отключусь на четверть часа - иначе умру... Продолжайте,
ребята.
Нойман снял очки и лег лицом на скрещенные руки.
- Привилегия начальства... - пробурчал Гуго. - Ну, ладно. Штурмфогель,