Андрей Лазарчук. Штурмфогель -
27 >
мне, парни. Ко всему прочему, нужно что-то предпринять, чтобы его, не дай
Бог, не подставить...
Ираклион, 10 февраля 1945. Около б часов утра
За ночь нагнало туман; прибой теперь казался совсем близким: слышно
было, как в волнах перекатываются камни. Темень должна была стоять полная,
но нет: лучи прожекторов беспорядочно месили туман и море, и по потолку
пробегали странные сполохи.
Айове Мерри снова - который раз - приснился чудесный и страшный сон...
...тебе сюда, сказал кто-то, беги, и он бросился вперед, лед подавался
под ногами, но держал, держал! - бесконечный бег над глотающей бездной, но
вот и берег, и грохот, отлетающий от обрыва, а потом - ворота в каменной
стене, медленно открываются, за ними испуганные лица, Серый рыцарь (шепот
многих уст), скорее, скорее... и следующий удар (чей? не помню...)
приходится в прочную стену, а его уже ведут под руки, и броня опадает с
тела, как кора (с тех деревьев, что сбрасывают кору), он наг, но здесь вода,
в воде плавают розы, одни цветки, без стеблей, и две наяды...
Он знал, что больше не уснет. Это просто страх. Ты не сходишь с ума.
В прошлом году он осторожно пытался проконсультироваться у армейского
психиатра: сны, которые повторяются из ночи в ночь, - это что? Но психиатр
прописал бром и мокрые обтирания, а неофициально посоветовал походить по
всяким ночным клубам с номерами: помогает... Тогда они еще стояли в Риме.
С проститутками Айова скучал. Возможно, как и они скучали с ним.
Проклятый Эрвин, подумал Айова. Он открыл окно. Мокрый, соленый,
холодный воздух толкнул его в грудь. Если бы ты тогда...
Зачем?!
Он знал зачем. У него все еще оставалась надежда вернуться в тот
небывалый сад, к наядам Джулии и Яне... Эрвин сказал, что несколько недель