Кладезь знаний

29 >

и час, неотличимый от ночи; скоро завоют  сирены), если ты будешь знать: то,
что ты  станешь сообщать мне, прежде  всего  будет предназначено для  защиты
верхнего  мира.  Твоих  наяд. И всего  того, что их окружает. Война началась
слишком рано, мы - те,  кто бывает там, - не успели  договориться. Ты будешь
работать не на Германию, а на верхний мир. На Хайлэнд...
     Агент Хайлэнда... Айова знал, что если  его поймают, то расстреляют как
простого нацистского шпиона.
     Впрочем, поймать  его  было  бы  непросто.  Сообщает какие-то сведения?
Потому  что  болтун.  Рация, рация где?  Или хотя бы  стремительно летящие в
бурном  небе   почтовые  голуби?  Нет,  и  гадалка  Дженни  в   Лондоне,   и
подслеповатый букинист  в  Сицилии, и мамаша Теопия здесь,  на Крите, -  все
они,  выслушав  Айову, лишь замирали  на  четверть часа, закрыв глаза и чуть
закинув голову,  и  только пальцы чуть подрагивали, как будто  руки их  были
руками  пианиста, вспоминающего давнюю  мелодию... Так  что контрразведчикам
было бы трудно предъявить кому-либо обвинения - даже если бы они ворвались в
разгар "сеанса".
     Иногда он ненавидел себя. Иногда - гордился...
     В любом случае жизнь была кончена. Не зря же проклятый Ираклион издавна
возникал в его снах как город по ту сторону.
     И, как всегда  после  сеансов связи, несколько бессонных  ночей  майору
Айове Мерри, заместителю коменданта авиабазы Вамос  по специальным вопросам,
были обеспечены...

СБОР ИНФОРМАЦИИ

     Берлин, 10 февраля 1945. 9 часов

     Как  любой  ночной   житель,  по   утрам  Штурмфогель  чувствовал  себя
отвратительно. Ему удалось  поспать четыре часа на диване  в кабинете Гуго и
потом освежиться кофе и шоколадом "Кола", который просто обязан был сообщать
мышцам силу,  а мыслям  легкость, но, наверное,  слишком  долго  хранился на

Следующая

29 >