Андрей Лазарчук. Штурмфогель -
5 >
и пел.
Ему самому хотелось петь.
Полет уже не изумлял его так, как прежде. Но радовал - больше, чем
прежде.
Белые длинные крылья с черными кончиками. Изгиб плавный и
напряженный...
Когда-нибудь ему просто не захочется менять облик на человеческий.
Из белого туманного диска вылетели еще двое: ворон и сокол. Почему-то
совершенно не хотелось вспоминать, кто из них какое имя носит на земле.
Гауптман будет аистом - и этого достаточно.
Вот он, аист...
Наконец стая собралась почти вся: аист, ворон, сокол, дикий гусь,
орлан, буревестник. Одного не хватало - лебедя-трубача, - но такое иногда
случалось: не смог оторваться или, наоборот, проскочил наверх. Вшестером они
описали несколько кругов, и наконец аист подал знак: негромкий горловой
звук. Потом он скользнул на левое крыло, на секунду опустил лапы и
растопырил пальцы - стая тут же сравнялась с ним, сплотилась. Штурмфогель
занял свое место: справа сзади. Гауптман повел строй к левой стене, к
знакомым зигзагообразным выступам.
Наступил черед иллюзий: они летели к стене - а казалось, удалялись от
нее. Или же стена убегала, расступалась. Рельеф становился все сложнее и
вычурнее. В сущности, стена была изнанкой нижнего мира, но следовала ему не
так, скажем, как план следует местности или фотография - лицу, а скорее как
описание пейзажа, набранное текстом Брейля, следует самому пейзажу. То есть
нужно знать шрифт, нужно знать язык, нужно обладать воображением и
фантазией, чтобы из слов составить картинку...
Штурмфогель уже и сам ориентировался в изнанке достаточно уверенно. А
сейчас их вел гауптман, для которого такие полеты были примерно тоже, что
прогулки в собственном садике.
Вот произошла еще одна перемена. Стена, только что бывшая вертикальной,