Андрей Лазарчук. Штурмфогель -
7 >
подчиняясь урагану. Все силы уходят на то, чтобы держать крылья. Держать
крылья. Держать!.. Но круче и круче нитки спирали - и вот его самого словно
скручивают в тугой жгут...
Боль в мышцах нестерпимая.
А потом все кончается. Штиль. Тишина - после рева бури особенно
оглушительная. Звенящая. Полумрак. Свет идет откуда-то снизу.
Свет серовато-розовый.
Гауптман собирает стаю. Все целы - как ни странно. У кого-то не хватает
маховых перьев, но это мелочь. Ворон крутит головой, разевает клюв. Глаза у
него обалдевшие.
Вон они, искомые цифры. Светятся зеленовато, как будто написанные
фосфорической краской. Триста сорок один... двести шесть... девятьсот
девяносто один... триста восемьдесят семь... семьсот двенадцать... сто
тридцать... двадцать два. Все. Запомнил.
Аист взмахивает крыльями и начинает набирать высоту. Выход наружу через
лобную чакру, это проще всего. Правда, там тоже вихрь, поток рвется
наружу... ну да нам не привыкать. На то мы и птицы, сильные птицы!
Вихрь обрушился раньше, чем ждали. Протянувшийся поперек пути,
горизонтальный, подминающий под себя, как паровой каток. Что решит гауптман?
Вверх или вниз? Вверху до немыслимой высоты - светящиеся ледяные перья и
веер молний. Ворон не сможет подняться, да и сокол...
Вниз, к земле! То есть не к земле, конечно, но все равно вниз. Сквозь
облака, сквозь туман, мимо каких-то летающих островов; корни свисают, как
щупальца медуз.
Вот и поверхность. Ниже уже нельзя. Свет проникает откуда-то сбоку и
стелется над самой "землей". Все поросло чем-то волнующимся и
искристо-белым. Ковыль, плесень, мох?..
Извилистый каньон. Туда! Темный, узкий, почти бездонный. Здесь вихрь
слаб, здесь можно лететь; главное - вовремя поворачивать. Как лыжники на