Андрей Лазарчук. Штурмфогель -
99 >
глубокие горизонтальные ямы, откуда несло сладковатой гнилью, сложной смесью
трав и кореньев, чем-то горелым. Иногда из переулков тянуло ледяным
холодом...
Ульрих жил в угловом и даже каком-то остроугольном, похожем на нос
корабля доме с башней. На верху башни, поскрипывая, медленно взмахивала
крыльями деревянная птица. Штурмфогель постучал в дверь медным пестом,
висящим на цепи, и стал ждать. Минут через пять, не меньше, дверь отворили.
Ульриху Шмидту, давнему - очень давнему - знакомцу и в каком-то смысле
наставнику Штурмфогеля, было далеко за восемьдесят. Штурмфогель знал, что
способности Ульриха по части перемещений вверх и вниз в свое время
превосходили его собственные; кроме того, Ульрих обладал и кое-какими
особыми, уникальными умениями. Но после тридцать третьего года он
принципиально не возвращался вниз; там тоскливо бродила лишь его пустая
оболочка, с которой он не поддерживал связи. Гестапо еще до войны пыталось
на него надавить - именно через эту пустую оболочку; он что-то сделал в
ответ, и от него моментально отстали. Это была темная, засекреченная вдоль и
поперек история, и Штурмфогелю так и не удалось узнать никаких деталей.
- Мой юный друг, - сказал Ульрих без всякого энтузиазма, пропуская
Штурмфогеля в сыроватое, но теплое нутро дома. - Необыкновенно ранний визит.
На нем был синий плюшевый затасканный халат.
- Извини, - сказал Штурмфогель. - Я не мог ждать. У меня мало времени.
- А у кого его много? Разве что у покойников. Ты будешь кофе?
- Да. Большую кружку. Крепкого. Можно без сахара.
- Пойдем. Я буду варить, а ты - рассказывать. По узкой лестнице они
куда-то поднялись. Кухня не имела окон, свет давал желтоватый плафон под
потолком. Ульрих заскрипел кофейной мельницей, напоминающей шарманку;