Михаил Успенский, Андрей Лазарчук. Желтая подводная лодка "Комсомолец Мордовии" -
10 >
Павших Борцов, и что на дембель мы пойдем никак не раньше того, как
диктор Игорь Кириллов поздравит весь советский народ с новым тысяча
девятьсот семидесятым годом, а главные государственные часы на
Спасской башне Кремля подтвердят его правоту последним двенадцатым
ударом. И до нас потихоньку доходит, что на берегу без нас что-то
произошло. Начинаем строить предположения. Может быть, Генеральный
Секретарь сменился? Или войну мы Китаю проиграли, потому что они
миллионами в плен сдаваться начали? Или коммунизм на десять лет раньше
объявили, все поделили по-братски, а мы теперь ни с чем остались?
Делает паузу командир, набирает побольше воздуху, согревает его
легкими и объявляет строевым голосом, что объявлены учения и что на
отдых нам дается двое суток...
Тут мы едва строй не нарушили.
При одной мысли о том, что и родную-то казарму мы как следует
пощупать не сможем, и гарью котельной угольной не надышимся, и на
офицерских жен не поглазеем всласть - ноги у нас подкосились, а мысль
коллективная вообще в упадничество бросилась. Вот вроде бы все хорошо
на подлодке: корм от пуза высококачественный, спишь в пенале, так что
дрочить можно, никого не смущая, не то что в учебном отряде, и
отношения все-таки другие, не то что на берегу: командир к тебе по
имени-отчеству, уважительно, и ты к нему так же; а на берег сошли:
"Товарищ капитан-лейтенант, разрешите обратиться?" - "Не разрешаю,
пошел вон, говно", - так вот, повторяю, несмотря на все это - как
приходим из автономки, земля вся родная-родная, и даже проволока
колючая вокруг базы такая, что целовал бы ее взасос, а уж на
офицерский городок на сопочке просто часами бы любовался, как
самурайский японец на свою пкосуку.