Михаил Успенский, Андрей Лазарчук. Желтая подводная лодка "Комсомолец Мордовии" -
11 >
А теперь, значит - два дня передышки, и назад на палубу, которая
за это время и проветриться как следует не успела. Хорошо хоть, не
бывает учений на полгода, не хватает на этого начальственной выдумки,
полет фантазии у них, как у того крокодила: низэнько-низэнько...
Это я тогда так по наивности думал.
Идем мы в казармы, я по обычаю на шкентеле плетусь, а навстречу
ребята из береговой команды - в робах промасленных, с кистями на
плечах - а за ними грузовик с бочками югославской желтой краски.
Ребята ржут, но как-то растерянно. Приказано, говорит, покрасить вашу
лодку в желтый веселый солнечный цвет...
Думаете, мы им тогда поверили? Как же. На флоте считается день
пропавший, если ты ближнего своего невинно не натянул.
Проходим мимо штаба: на плацу из креневых плах огромный помост
сколачивают и уже навес поставили из старой антенны берегового радара,
обтянутой брезентом. Значит, артистов ждут - и судя по размером
помоста, не менее чем Ансамбль танца Сибири, где все девки и парни под
два метра ростом - приезжали они как-то к нам в Пензу... Офицеры,
конечно, приладятся с первого ряда девкам под юбки заглядывать, а мы,
как сироты, будем созерцать общий рисунок танца.
Вот и родная казарма. Смотрим: рядом со стенгазетой "Арктический
рубеж" висит афиша работы штабного художника Мариновича (он и на
действительной рисовать не горазд был, и по сю пору не научился; но
если тогда он за болгарские сигареты ребятам наколки размечал, то
теперь в Нью-Йорке миллионы за те же самые наколки гребет; ничего я не
понимаю в этой жизни; это сколько же моя шкура должна стоить?..), и в
этой афише значится: "Завтра, 2-го августа, большой праздничный
концерт. Первое отделение - выступление Архангельского женского