Андрей Лазарчук. Раз в тысячу лет -
2 >
и доступ к ним посторонних лиц!", таблички: "Мест нет", "Столик не
обслуживается" и "Штраф - 50 рублей". Кухня пестрела предупреждениями:
"Осторожно, работают люди!", "Опасная зона!", "Не стой под грузом!",
"Стой!" и "Не прислоняться!". Что касается ванной, то на двери ее висела
огромная жестянка: "За буйки не заплывать!!!"
Выпив кофе, Вовочка слегка, взлохматив шевелюру, пошел к выходу - у
него были свои поэтовы дела в издательстве. На двери красовался светящийся
транспарант: "Выхода нет!" С лестничной площадки доносился крутой аромат
Борща - именно Борща с большой буквы, густого, ароматного, с косточкой.
Вовочка открыл дверь и вышел...
Черта с два. Никуда он не вышел. Он толкнул дверь и _в_о_ш_е_л_ вновь
в свою собственную квартиру. Это из нее тянуло борщом, на кухне
раздавались обычные кухонные звуки и доносились оттуда голоса, и один из
голосов принадлежал законной его, Вовочкиной, жене Эльвире, которая в
настоящий момент быть на кухне никак не могла, потому что находилась в
городе Гагра, на побережье далекого отсюда Черного моря...
- Пришел? - крикнула Эльвира. - Наконец-то! А то мы тут ждем не
дождемся... - и те, на кухне, рассмеялись непонятно, но громко.
Вовочка оглянулся назад: там, за незакрытой дверью, тоже была его
квартира, и в рифленом стекле двери спальни преломлялось что-то легкое и
розовое - то есть не что-то, а Киска в пеньюаре. Киска встала и сейчас
выглянет сюда, и увидит...
Вовочка захлопнул дверь, замок щелкнул.
- Что ты возишься? - воззвала Эльвира. - Помочь тебе, что ли?
И в этот момент грянул телефон. Он стоял здесь же, в коридоре, на
полочке, только руку протяни, но Вовочка руку не протягивал. Он смотрел на
телефон, как на бомбу, как на змею, поднявшуюся на хвосте, и ему