Андрей Лазарчук. Раз в тысячу лет -
3 >
становилось все страшнее, страшнее - пока не сделалось почти все равно...
- Да возьми же ты трубку! - крикнула раздраженно Эльвира. - У меня
руки мокрые! - И те, на кухне, опять непонятно почему захохотали.
Невесомой рукой Вовочка взял невесомую трубку. В ней раздались шаги,
тяжелые и медленные, шуршание, и ровный, без выражения, голос сказал:
- Дом окружен. Сопротивление бесполезно. Сдавайтесь. Вам
гарантируется безболезненная эвтаназия и сохранение личного имущества.
Голос смолк, и в тишине остались только тоскливые далекие звуки:
будто скрипела где-то калитка да завывал в проводах ветер.
Колени Вовочки подогнулись, и он по стенке сполз на пол...
- Да что же это такое?! - с тревогой в голосе кричала Эльвира. - Что
там у тебя? Случилось что-нибудь? Почему ты молчишь? Я сейчас...
- Ничего, - хотел сказать Вовочка, но "ничего" у него не получилось,
а получилось что-то вроде "чав!"
- Посмотри-ка сходи, - велела Эльвира кому-то из своих кухонных
компаньонов.
Раздались шаги, шаги вышли в коридор - вышли сами по себе, никого при
них не состояло, ни тела, ни ног, - постояли, подошли совсем близко, так,
что Вовочка ощутил живое тепло и запах чеснока, колбасы и водочного
свежачка, невидимые руки взяли с пола пикающую трубку и вернули ее на
рычаги...
- Никого тут нет, - сказал над Вовочкой глуховатый голос. - А трубка
на полу лежит. Странно.
- Странно, - близким голосом откликнулась Эльвира.
Шаги прошли сквозь Вовочку, дверь открылась в гулкую пустоту
лестницы.
- Никого, - подтвердила Эльвира.
- Странно, - откликнулся глуховатый голос.
- Ну просто очень странно, - подтвердил еще кто-то. - Я читал, что
так бывает. Только я забыл, как называется.
Шаги вернулись на кухню.